Раздирает на части, для тех, кого не тошнит…

Все о себе и о жизни меня окружающей. Если бы вы знали, что цвета черно-белые с испорченной шоколадной гаммой с вкраплениями красных цветов только дают начало к примирению и не обходят стороной разнообразные качества между выбором и чувством пролетевшей жизни, которая делает все же надежду к стремлению и пониманию одиночества среди силуэтов, людей и предпосылок вещать об этом через судьбы покинутых долин – норы. Романтизм, так это называется в городе, который переваривает поступки, остается своевременным пучком связей, между событиями иными и между людьми покинутыми, но эта безнадега имеет всю склонность к началу и она хоть богата своей умиротворённостью все же желает действие к непониманию своей простой и беспощадно женственной чьими-то поступками жизни собитиями. Слагаются впечатления открытой банки, в которую нашпигованы останки простых пируэтов. Их неприемлемо надо изменить, извлечь во что ни было хоть малейшую часть сложившихся остатков, это необходимо для жизни любого, кто раз пробывал открытия на вкус, схожую со вкусом измученную от себя часть тела и это заявляет человек, которому ни чего кроме распределения себя в мире не дается больше времени на влекущее за своей повседневной начальной точкой о которой он и думать не хочет, ему лишь бы создать и преуспеть, вложить и не быть пустым звеном в части книг, которые как он со своей структурированной частью находок считает главным, тем самым он как считает сам сделал, проклиная обороты времени ищет повод сказать себе главные и пустые слова перед вопросом, который и им забыт и который может встречается в каждом пустом звуке, но он остается ли прежним былым существом, если заведомо зная причину своей жизни давно полумраком присыпан былой ополаскивающей частью земли нетленных сказаний о жизни и я добавляю только следующее в это завязшее пролитой научной и буддийской притчи сказания, неимеющие ни чего сложного. Едва раскинув взгляд вспоминается привилегия моих исторических происшествий, которые забываются с течением круглых, кольцеобразных снов, под ложей есть величина прямая и исходящая в простую и счастливую находку. Им припасли сложенные в единую, детскую картину части мозаики сны, как и я собираем ее, а она только и думает о фильмах и о культуре и по части просвета считает себя живее всех живых, в момент. Памятники и могилы изувеченные патологоанатом отводят прочь мысли о простой и счастливой жизни. Два состояния перечета написанных знаков. Молчание окружающее меня – есть что то странное в написанном свыше! Ответ: который лежит в радужной оболочке. Да или, нет? Безнадежно мертвый слог не причина убивать себя недугом мертвых истин.

Continue reading “Раздирает на части, для тех, кого не тошнит…”