Любовь

Мне кажется, как есть, что ни когда не испытывал любви. Была привязанность и прочие неприятности, сугубо холодный расчет. Слушаю музыку про любовь… Иногда мне кажется, что я люблю себя, люблю детей, люблю женщин, как пидараск любит свою собаку. Люблю иногда расслабиться.. По мне это самое то, что приводит людей в то место, где зарождается любовь, как зарождается жизнь, когда играет похоронный марш. Иногда мне страшно, иногда я даже ощущаю себя счастливым. Чувство, когда не можешь врать и на душе спокойно, словно нет боли в сердце и нет того момента свободы, когда ты слышишь себя наедине с природой и словно утихло в тебе все чувство жизни, но это не так, я знаю, что за мной следят, даже тогда, когда я не вижу любви, как тогда, когда ее нет, ровно на столько, на сколько это можно представить и это ужасное и приятное чувство.

Continue reading “Любовь”

Про табак

Первый раз я курил солому, украдкой сварованной из вазы. Назначение её ровно той же дорогой дошло до туалета, где и был дым. Из прошлой памяти видно, как я тем же способом прибегал к курению Пегаса, всеми любимой тёти. Сейчас табак в прошлом и я уже не курю, бросил привычку, но моя бабушка до сих пор курит трубку, трубку курит бабушка моя.

Continue reading “Про табак”

Вишнёвый сад

Заходя из далека моей памяти, я помню, как облизовал сочащуюся смолу вишен и как моя бабушка, искупав меня в тазу, нежными движениями моей ладони, рассказывала последние истории о уходящей жизни. Помню как я гладил лиственницу, которая до сих пор растёт на том месте, около дома, а если присмотреться, то можно обнаружить, что она до сих пор не выросла. Только теперь, спустя год и опустив руки, смотрю на неё и даюсь размышлению, какого черта тут взялись лиственницы? На уроке музыки, вяло подпевав про тачанку, про орлят, я наивно смотрел в окно, где росли осенние, жёлтые лиственницы. Сейчас, когда же в моём доме звучит музыка, которую я не слышу, под балконом разрослась ель. Меня не тянет не в высоту ни в ширину, совсем другое дело шишки, которые с приходом зимы или треща от весеннего солнца, дают задуматься о красных рубашках, дубленках, зелёных пиджаках и всех тех глупостях, что носили с собой, словно за руки бравши люди, которые и надев, не делают тебя ни старше ни моложе, только в ширь разносит душу, которая не любит ни меня ни бога, ни кого, кроме поминальных страстей, что звучат из далёкого детства. В уме играют пластинки, непонятные письма, размышления и потери, а сколько денег подадут на стол мои будующии речи, только купленный в гастраноме венегрет и пирожки с вишней, которые так сказочно росли под одеялом из сладких листьев, что кружат вокруг еврейских, купленных за пол цены зелени да помидор? Мама мне говорила: Будь ты непосредственным, хотя всю жизнь, продав торговли, ей отвечали, что ты просто простодушна и наивна, ну буть ты то хоть немного похитрей! Теперь, когда я не ведую своего положения, обернув одним одеялом навязчивую жизнь, мне больно смотреть вперёд, хотя себя я уже давно похоронил, но выброшенные в сэконд хэнд вещи, так легко мне доставались, что я был таким модным, таким классным, мне завидовали, посылая в город – ‘собачатник’ разные поздравления, словно жизнь только начиналась, словно родился человек, который умирая, смотрит на людей и видит свою никчемность, пустоту и нелепость бытия в мире, где нет ни бабушки, ни дедушки, где жизни не было никогда, сколько себя помню. Как говорил мне папа, далеко в юнном возрасте, я запомнил, что я пустой, никчёмный человечек, а Шопенгауер подмичал, что мир таким и будет, какими мы в него и пришли. Я просто устал плясать под чужую дудку…

Continue reading “Вишнёвый сад”