Kettle

На небольшой кроватке прячется под одеялом человек. Он молод и о глупости его может твердить лишь тот, кто его знает. Друзей у него нет. Раньше, когда он менял то одну рваную кровать на другую, то красный, пылей простуженный зимний диван или изначально на раскладушку, ни говоря о боксе в которой встретил свою скучную и нелепую жизнь. У него были сны. Как ни странно у многих сбываются весчие сны, так было и с ним. Последний такой сон случился, включая чайник на медленный огонь, он про себя подумал, что это де жа вю, но нет копаясь дальше в окруженном кухней пространстве, его унесло временем лет на 7. Точно вспомнив сон, но не понимая к чему его вспоминать. Он заворил чая, так как не ходел думать более о сне, который нёс дурные воспоминания. Может бывает так, что вещь определённо ценится душой и неким вложениями её в предмет. Возможно он оказался в тот самый момент и в то время, когда по мне, непонятным законам вселенной, летело время вместе с которым пронеслось около того, что ранее я высказал. Человек не может без воды и много того, нормальный человек может обойтись без чайника, но сны сбываются у всех типов личности, даже у такой мелочной, о чем и говорится. Ему снятся девушки, замки, разные полёты и возможно, когда он уснёт ему снова приснится чайник, но совсем другой формы и в другой последовательности с ним случится что то важное для него. Странного названия он не имеет, ему верят ли? Кто может сказать – скромняга. В душе он наглухо слеп к к своей жизни и изменить её сам  не в силах. Тяготеет к дурному, но ему это не нравится, в силу обстоятельств, что он вечный одиночка у которого болят кости от серости и взглядов на свою, вечно переглядывающую жизнь под разными углами и они правы. Квадратно мыслить он не научился не говоря уже о таких фигура как сфера или призма. Ищет выход в богом забыто месте, в богом неуложенной обстоятельств голове. Случается, что счастлив, но это не так, он просто забывается или отличается на прочую ерунду вроде новостей в Самаре или пожаре в Климовске. В большей степени он горюет от немощности и уклада в его голову внушения, что он либо петрушка на утреннике в детском саду либо алкоголик, ну если уж совсем других слов нет, то он начинает взрослеть и задаёт жару, по прежнему оставаясь человеком замкнутый зажатым и уверенным в одной простой истене, что перед сном он всегда так и остаётся уникальным существом с добрыми намерениями. Его доброта попой мучает его перед сном. Столько наворотил, что жадность второе я.